krewa

Процесс формирования белорусской народности, как государствообразующей нации, так и не состоялся. Белорусская нация - ничто более, чем постмодернистский симулякр. Есть этнос, есть народ, но нации - нет. Понимание этого очень важно для правильной оценки ситуации в Беларуси. Переход от средневекового общества к буржуазному в Европе был весьма трудным, болезненным и сопровождался жестокими эксцессами.

Конфессиональный раскол привел к дезинтеграции Европы и потребовал новых форм легитимации. Мировоззренческий плюрализм и автономизация княжеств сопровождались усилением мобильности населения, а урбанизация — расширением торговых связей. Наступление рынка на храм, раскол христианской медиа-империи поставили вопрос о единстве людей. Философы считали, что автономные индивиды смогут объединиться на основе разума, а экономисты — на основе свободного рынка. Однако новой стихийно открытой формой солидарности во время Французской революции становится образ Марианны, символизирующей Республику-Мать, детьми которой ощущали себя восставшие против короля.

Становление национального самосознания Европы тех времён легло в основу социально-правовых моделей государства философов, юристов и экономистов. Идея нации, как пульсирующая по венам и артериям организма кровь, оживляет Левиафана, мощь которого — не только деньги или пушки, но, прежде всего, подданные, ощущающие единство, оказывающие друг другу поддержку, являющиеся патриотами, способные отдать жизнь за защиту конституции. Так государство отвечает на вызов времени политической мобилизацией своих граждан. Взамен претерпевшего инфляцию понятия королевского суверенитета, воплощавшего интересы народа или этноса, вводится понятие национального суверенитета.

«Государство» и «нация» определяются в основном в политико-юридических терминах на основе таких признаков, как суверенитет, территория и народонаселение. Исторические границы этнопространства в этом случае нивелируются. Именно здесь - страроевропейская духовность, примордиальные ценности Белой Расы, продолжают регрессировать ещё более угрожающими темпами. И также здесь - торжество безликой нации, чьи пространственные атрибуты определены в первую очередь гео- и внутреполитическими приоритетами Государства.

Итак, "нация" - изобретение искусственное. Равно как и само название исторической Крывии и Великой Литвы - "Беларусь". И за это искусственное имя-клеймо мы, "тутэйшыя" расплачиваемся не меньше, чем Европа сейчас расплачивается за ошибки якобинцев. Пример Российской империи во сто крат более чудовищен: это как раз таки и есть цивилизационное и политическое слияние искусственной нации "русских" и государственной машины. Русские, легитимизировавшись в самосознании национальном, утратили свою этническую самоидентификацию. В русском самосознании вселенских масштабов, в византийской соборности и рефлексивном имперском самолюбовании напрочь теряется этническая самость.

Белорусский же народ, в виду ряда исторических причин трагического характера так и не стал нацией в смысле субъекта Государства. И в этом его уникальность и беда. Беда в том, что белорусы не способны консолидироваться, чтобы вместе противостоять трудностям, так как чувства национального единства у нас отсутствует напрочь. Его пытаются искусственно сформулировать замшелой риторикой лукашенковского агитпропа и культивацией незатейливых реликтов эпохи "совка". Люди это чувствуют, но... тем не менее, просто терпят. Пока отлаженный механизм репрессий со стороны государства не коснётся их лично, либо членов их семей. Наши люди привыкли за долгие века российской оккупации жить в подавленном страхе, так как на их глазах россиянская машина уродливых имперских мутаций всегда уничтожала лучших. Нашу аристократию-шляхту и духовную элиту. От времён Потопа и до сталинских репрессий.

Но наши люди на удивление стойко сохранили свою этническую самостийность или "тутэйшасць". На фундаменте которой, на "Дзядоўскім Парадку", мы, белорусские (крывіцкія) традиционалисты, и культивируем Дух Великой Крывии, который воплощён в архефутуристической модели Государства сакральной иерархии, во главе с легетимным Монархом старолитовской крови, и в основе - новой Аристократией, а также духовным единством этнорегионов.